Андрей Игнатьев (rencus) wrote,
Андрей Игнатьев
rencus

Categories:

архив

07.05.2008. Если «феминизм» рассматривать как доктрину (что уже не вполне соответствует природе этого явления), то у него, безусловно, есть своего рода «исходный постулат», и этим постулатом, очевидно, является редукция гендерных отношений к потестарным, или отношениям господства; соответственно, гендерные «амплуа» рассматриваются прежде всего (если не исключительно) как следствия и свидетельства обыкновенного социального неравенства.

За этой точкой зрения нетрудно обнаружить естественные, неизбежные и «по-человечески» вполне понятные аффекты достаточно специфического субъекта – барышню из «хорошей семьи», чаще всего – семьи какого-нибудь местного «авторитета», как будущая супруга Карла Маркса или героиня старого голливудского фильма «Иезавель», которая привыкла распоряжаться прислугой, быть предметом обожания для своих родителей и (заведомо безответного) вожделения для всех без исключения окрестных юношей. Такая барышня, разумеется, всякую необходимость считаться с каким-нибудь другим человеком, чем бы она ни была вызвана, переживает как harassment, т.е. непосредственное и явное посягательство на свою «идентичность»; отмеченная диспозиция, как правило, устойчива и хорошо выражена, однако наиболее существенным фактором детерминации повседневного действия она становится в контексте непосредственно телесных  («интимных») отношений с партнерами из «чужаков», прежде всего - сексуальных отношений вообще и гетеросексуальных в особенности или даже их перспективы, тем более - на протяжении долгого времени (замужества, попросту говоря). Более того, для такой барышни сама перспектива замужества или вообще сколько-нибудь долговременной интеракции с «чужаками» естественным и необходимым образом сопряжена с разрушением конкретного семейного «теменоса», в котором сформировалась эта её специфическая «идентичность», т.е. с какими-то «катастрофическими» изменениями, принуждающими вдруг покинуть «родные пенаты», делить физическое и социальное пространство с «кем попало», а пресловутые «деньги на жизнь» зарабатывать самой.

Как известно, в Америке и в Европе (включая Россию) такие изменения (для местных «субъектов господства» действительно катастрофические) были вызваны прежде всего упразднением рабства, т.е. разрушением того «социального порядка», который наделял «барышню» эксклюзивным социальным статусом: именно поэтому в авангарде складывающегося «феминизма» оказались дочери крупных землевладельцев (латифундистов, плантаторов и помещиков). В самом начале процесса, связанного с трансформацией «феминизма» в идеологическую доктрину, эта специфика реального социального опыта её протагонисток, безусловно, оказалась предпосылкой к информированной и вполне заслуженной критике наличного «социального порядка», представительным образцом (или даже синопсисом) которой может служить книга Симоны де Бовуар «Второй пол»; достаточно часто, однако, эта критика оборачивалась и вполне анекдотическими открытиями – как выясняется, жизнь гораздо жёстче, нежели даже мужской половой член (я тут цитирую анекдот, имевший хождение где-то на исходе 70-х), привлекательная внешность и хорошее воспитание отнюдь не гарантируют личного повседневного благополучия, домашнее хозяйство и дети – тяжкое бремя, а люди в быту, как правило, говорят прозой, и притом очень плохой. Более того, по мере, так сказать, «созревания» доктрины эта её исходная двусмысленность давала о себе знать во все большей степени (тут стоит прочесть книгу Камиллы Палья “Sexual Personae” или ещё раз поразмыслить о метафорах фильма «Дьявол носит "Прада"»), вследствие чего социальная критика очень быстро выродилась в «отмазку» для притязаний на различного рода корпоративные и личные привилегии, тогда как реальным социальным идеалом «феминизма» стало закрепление за его протагонистками того самого эксклюзивного статуса «барышни», с утраты которого, собственно, все и началось.

Как видим, редукция гендерных отношений к потестарным, т.е. трактовка соответствующих «амплуа» как артефактов социального неравенства - достаточно опасный соблазн: в реальности современный «феминизм» оказался движением не столько за равноправие полов, сколько за реставрацию (или, точнее, модернизацию) того «социального порядка», какой существовал на европейской социальной и географической «периферии» в период колониальной экспансии.


Tags: мужчины и женщины
Subscribe

  • понятие "народ" в контекстах социологии

    Предметом социологии, которую излагают в учебниках и преподают в университетах (для простоты назовём её классической), являются «штатные» состояния…

  • домой с прогулки возвратясь

    когда я пытаюсь вообразить себя самого, как если бы я снимал о себе фильм, я почему-то вижу себя со спины уходящим когда-то по Тверскому бульвару,…

  • мемуары: холодный май 1999 года

    вспомнил, что в 1999 году май был вот такой же холодный, как сейчас, мы с женой даже где-то на неделю уехали в Чехию, погреться и посмотреть, что там…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment