April 27th, 2018

комод

exercices in political theology: вдогонку одной дискуссии на фейсбуке

вообще говоря, мы не знаем, что именно и конкретно в библейском контексте означает слово "плотник", потому что какие, нахрен, плотники в Палестине, где дерево редкий и очень ценный материал! - сколько понимаю, дерево в Палестине расходовали почти исключительно на дворцы, храмы и корабли, т.е. артефакты, имеющие статус святыни, таким же, следовательно, как Иосиф, плотником был праотец Ной

не знаем, далее, как следует понимать родословную Иисуса, его якобы родство по прямой линии с древними царями Израиля, на самом деле это одно из самых тёмных мест Нового Завета, не зря же на этом месте так любили оттоптаться пропагаторы атеизма! - не знаем даже, до какой степени вообще можно доверять свидетельствам Нового завета как историческому источнику, если их нарративная парадигма очевидно и бесспорно мифологична, а фактуальная достоверность догматический предмет веры, какая же тут может быть дискуссия или, тем более, авторитетное нецерковное мнение?

про Будду мы вообще ничего толком не знаем, кроме легенды, которую вполне можно деконструировать именно как легенду, т.е. перформатив, а не исторический документ
комод

"зачитать права"

собственно, для чего надо "зачитывать права", почему это важно? - для того, чтобы их не надо было "качать", потому что конкретно "здесь и сейчас" социальное неравенство обнаруживает себя прежде всего как разрыв между нормой права и технологиями её исполнения на практике: с "пассажирами 1-го класса", скажем так, эту норму если и нарушают, то чисто по оплошности или специальному приказу, с "пассажирами 2-го" это уже кое-где порой случается как эксцесс исполнителя, а вот с "пассажирами 3-го класса" особо не церемонятся, в таких контекстах необходимость "зачитывать права" действует практически как изобретение полковника Кольта, т.е. всех уравнивает

вот эта обсессия на равенстве перед операторами, действующими от имени государства, говорят, характерная для США на протяжении всей их истории, а также, сколько могу судить, для пост-революционной России, но при этом отсутствующая в других обществах или туда импортированная относительно недавно и скорее как принцип, своего рода философия права, а не его повседневная рутина, действительно интересный феномен
комод

перелистывая фейсбук

перелистывая фейсбук, заметил, что моя недавняя коротенькая заметка о революции как травматическом опыте спровоцировала дискуссию о 90-х, причём у представителей следующего поколения, которое вот-вот или завтра будет реально "решать вопросы", значит, трудился я не напрасно, пусть даже они утопят проблему в собственных бытовых отходах

надо, пожалуй, добавить, что психологическая, а тем более социальная травма вовсе не предмет непосредственного опыта, это концепт и объяснительный принцип, к тому же довольно сложно устроенный, который позволяет рационализировать и понять какие-то наблюдаемые феномены, субъективно совсем не обязательно переживаемые как травма
комод

тело как объект политического действия

скрестивши Шмитта с Фуко, Агамбен угодил в самый эпицентр всякой возможной политической диагностики, вопрос о манипуляциях с телом индивида, возможности им распоряжаться по собственному произволу, потому что обсессия на равенстве или императивы неравенства обнаруживают себя во всей полноте именно в этом вопросе: кого можно хватать руками, толкать, бить или вынуждать терпеть холод, жажду и прочие бытовые неудобства, а кого нельзя

хорошо помню, как А.Венедиктов однажды весело ответил "Ничего, потерпите!" на какую-то жалобу радиослушателей, вот это и есть "политическое" отношение в его непосредственной достоверности, как феномен, а не понятие
комод

политическое отношение

коротко говоря, собственно "политическое" отношение конституирует, конечно, социальная граница между его сторонами, уже потом и постольку его содержание, но это не граница между "нашими" и "врагами", как полагали Маркс, Ленин или К.Шмитт, и даже не граница между союзниками по коалиции и всеми прочими, как полагал М.Вебер, это граница между "живыми орудиями" и "свободными", остальное привходящие обстоятельства или дериваты

в древней классической Греции, например, это граница между социальными пространствами "койнос" и "ойкос", т.е. сообществами тех, кто вправе говорить, и контингентами тех, кто обязаны молчать, уже потом между отдельными политиями, марксово деление общества на "капиталистов" и "трудящихся" из того же ряда концептов

обсессию на равенстве, следовательно, вполне можно рассматривать как пост-травматический синдром, связанный с длительным пребыванием в концлагере или в аналогичных социальных контекстах, индивиды, у которых такого опыта нет, относятся к разным формам неравенства, особенно вошедшим в традицию, куда более спокойно
комод

Маркс и социалистическая утопия

никогда всяким таким не занимался специально, наверное, повторяю кого-нибудь из великих, однако, по-моему, ошибка Маркса, если слово "ошибка" в данном случае вообще уместно, состоит не в том, что он якобы выдумал диалектику "труда" и "капитала" или как-то неправильно её моделировал, тут он ничем не лучше любого нобелиата по экономике, а в том, что " в душе", по своим интенциям, то есть, он так и остался социалистом-утопистом, оттого вообразил и даже сумел в этом многих убедить, будто граница между сообществами свободных индивидов и контингентами "живых орудий" может быть вообще упразднена, а не только передвинута или сделана сколько-нибудь проницаемой, в результате революции ХХ века, которые так или иначе, но все без исключения совершались, как говорится, под знаменем марксизма, снесли не эксплуатацию человека человеком, а те довольно хлипкие сдержки и противовесы, именуемые в просторечии "гражданским обществом", которые её ограничивали, спровоцировали или даже целенаправленно обеспечили регресс от щадящих и относительно управляемых форм эксплуатации, достигнутых к исходу XIX века в метрополиях глобальной системы, к её наиболее примитивным формам, какие можно наблюдать в детской песочнице, на зоне или в контекстах системного кризиса

на практике это означает, что прав был не Маркс, а Мирча Элиаде с его циклами вечного возвращения: обществам, пострадавшим от марксизма, предстоит теперь пройти всю свою историю заново, только что в ускоренном, если получится, режиме - сначала построение феодализма, а затем и буржуазная революция с последующей борьбой трудящихся за свои права
комод

Маркс и реальный каптализм

самое, однако, интересное состоит в том, что марксизм, каким он сложился исторически, предполагает трактовку "капитализма" как общества одновременно и свободной частной инициативы по Адаму Смиту, и хорошо регламентированного наёмного труда, на чём делал акцент М.Вебер, реально это либо неустранимое противоречие в исходных допущениях концепции, которое пытался, например, разрешить Й.Шумпетер, либо неявное имплицитное признание того, что общество разделено на две социальные категории: тех, у кого реально есть свобода частной хозяйственной инициативы, и тех, у кого её нет

разговоры про "взбесившегося мелкого буржуа", характерные для коминтерновской риторики 30-х годов, только очередное косвенное свидетельство в пользу этого утверждения: de facto свобода частной инициативы привилегия, она не для всех
комод

чисто с утра: культурный герой как автор

правду ли нам рассказывали, что сова Минервы вылетает в сумерках, а не на рассвете? - действительно ли Боден изобрёл понятие суверенитета, а Локк и Руссо права человека, или они только кодифицировали и отрефлектировали представления, к их времени уже сложившиеся в культуре и даже получившие широкое распространение? - где, например, и как реально сложился концепт civil religion, или Руссо его выдумал чисто "из головы"? - действительно ли Прометей изобрёл огонь или Кадм алфавит и боевой порядок, граф Клейнмихель построил железную дорогу, а другие культурные герои, имя же им легион, действительно сделали то, что им приписывает традиция? - насколько, коротко говоря, валидна обычная советская манера выводить социальную практику из авторской философской концепции, или она пережиток весьма архаичного и чисто мифологического способа мыслить инновации?
комод

немного теории

когда-то читал про Сталина, что его любимой политической уловкой было сначала всех перепугать до смерти, а потом избранный им же самим "малый народ" спасти, в книжке "Хроноскоп" я определил такого рода уловки как проблематизацию лояльности, без этого долговременного эффективного лидерства не бывает

есть мнение, кстати, что теперешние властители тоже кое-где порой используют эту уловку, только адресована она не социальным категориям, как прежде, а вполне конкретным персонам, другое дело, что эти персоны становятся известны только задним числом, когда всё уже позади
комод

правило Миранды

согласился бы, что моя гипотеза о связи между требованием "зачитать права" при задержании подозреваемого и практиками рабовладения (в США, разумеется) полный вздор, как меня намедни пытались убедить, если бы мне предъявили предысторию данной юридической формулы, прослеженную по материалам Верховного Суда, сопутствующей полемике в медиа и указателю прецедентов, т.е. документам, которые бы убедительно свидетельствовали, что "правило Миранды" восходит не к расовым конфликтам (скорее всего, 20-х годов прошлого века), а к каким-то совсем другим обстоятельствам, не имеющим с практиками рабовладения никакой связи (возможно, есть соответствующая специальная литература, просто я её не знаю, это не мой предмет), пока такой предыстории не предъявлено и корректная фальсификация гипотезы не проведена, полным вздором остаются возражения в её адрес

допускаю, что предысторию данной юридической формулы можно будет проследить только до конфликтов между полицией и "латинос" на юге США, но это ничего не меняет: подразумеваемая социальная онтология в обоих случаях одинакова
комод

правило Миранды и его контексты

могла ли доктрина прав человека и практика зачитывания этих прав при задержании подозреваемого существовать в древнем Вавилоне? - конечно, как и где угодно, но при соблюдении определённых условий: 1) там существовала практика надзора за населением и, соответственно, органы, осуществляющие этот надзор, на манер современной полиции; 2) население было разделено на две категории, достаточно сильно различающиеся по своему статусу, особенно в том, что касается несанкционированных манипуляций с телом - одних de facto можно было хватать за шиворот, толкать или не пускать в сортир, других ни за что; 3) представители этих двух категорий были плохо различимы визуально, на практике их легко было спутать и такое было чревато; если всё это в древнем Вавилоне было, то почти наверное, как позднее в США, существовала и доктрина прав человека, не обязательно, правда, сформулированная именно в этих терминах, и соответствующая правоприменительная формула

или вот ещё: могло ли так быть, что полицейский при задержании подозреваемого не делал различий между "белыми" и "чёрными", обращаясь с теми и другими одинаково грубо? - конечно, чего ж нет, особенно если это так называемый white trash! - могло ли такое стать источником мотивации к судебному иску и, соответственно, основанием к постановке вопроса о правах свободного человека? - не вижу, почему нет, кому ж в таких контекстах понравится, что с ним обращаются как с "живым товаром"! - обязательно ли для этого читать Локка или Руссо? - думаю, нет, скорее даже наоборот

могло ли так быть, наконец, что у некоторых "чёрных" вдруг возникли претензии к полиции, которая якобы относится к ним без должного уважения, совсем не так, как к "белым", и даже реальная, притом достаточно сильная мотивация добиться справедливости? - тоже разумеется, как раз такой случай описан в романе А.Доктороу "Рэгтайм", по которому снят довольно известный фильм

всё это, конечно, только правдоподобные домыслы, но их можно опровергнуть ("фальсифицировать") только одним способом: посредством внимательной и детальной ретроспективы событий, следствием которых является "правило Миранды", только в этом случае появятся какие-либо валидные аргументы против, между тем, коль скоро это правило введено постановлением федерального Верховного Суда США, у него почти наверное долгая и разветвлённая предыстория, "дерево" прецедентов, уходящих далеко в прошлое, такова уж специфика американской судебной системы