March 31st, 2016

комод

мемуары, вспомнилось снова

на просторах отечественной культуры понятие карго-культа впервые появляется к середине 60-х, когда вышла и даже была кое-кем прочитана книга британского культутрантрополога П.Уорсли "Когда вострубит труба. Исследование карго-культов в Меланезии", в переводе которой участвовал Д.Ляликов, фигура не менее замечательная, но гораздо менее прославленная, нежели В.Бибихин, достоянием более широкой общественности, в том числе около- или даже не-научной, понятие стало где-то к середине 70-х, когда в ИНИОН вышел "номерной" реферативный сборник, скорее всего, не без соучастия того же Д.Ляликова и если не целиком, то в значительной степени посвящённый тому же феномену, в этом сборнике, кстати, впервые на русском языке был опубликован материал, посвящённый движению растафарианцев на Ямайке, прочитавши эти материалы, а вслед за тем и книжку П.Уорсли, я очень быстро догадался, что бытовая советская культура потребления в значительной степени представляет собой образцовый карго-культ с зарубежными торговыми центрами и их московскими терминалами в качестве святилищ, о чём, естественно, начал рассказывать в разных дружеских компаниях, иллюстрируя свои рассказы личными и чужими бытовыми наблюдениями, много лет спустя Л.Блехер, один из моих тогдашних слушателей, всё это вспомнил, читая мои заметки в блоге, теперь, конечно, термин превратился в расхожий пейоратив, за которым нет никакого иного смысла, кроме отношения к предмету высказывания, однако когда-то он мне и не только многое позволил назвать правильным именем, а соответственно - поместить в более адекватный интеллектуальный контекст, отрефлектировать и прочее такое, вспомнил же я о событиях моей собственной биографии, связанных с понятием карго-культа, размышляя о вчерашней конференции в РГГУ, где обсуждались всякого рода предметные и методологические сюжеты, связанные с аналитикой советского общества;

история, кстати, достаточно характерная: в советское время существовал не только художественный или идеологический, но и чисто научный "андерграунд", многие концепции, впоследствие оказавшиеся актуальными и востребованными или вовсе "ушедшие в народ" как бесхозное интеллектуальное достояние, которое в эпоху всеобщего беспамятства и приватизации оказалось нетрудно присвоить,* возникали и циркулировали на уровне застольных бесед или болтовни в курпилках и проникали в нормативный научный дискурс всякими окольными путями, из которых наиболее эффективным и респектабельным были "номерные", т.е. предназначенные исключительно для служебного пользования, реферетивные сборники и аналитические обзоры, которые издавал ИНИОН, в начале 80-х к ним добавились всякого рода домашние семинары, очень похожие на "квартирники" рок-музыкантов и, скорее всего, выполнявшие такую же самую двойственную функцию,** такие семинары по большей части посещали "отказники", т.е. учёные, ожидающие разрешения на выезд в Израиль и по этой причине выпавшие из местного академического сообщества, а также всякого рода отщепенцы, чьи интеллектуальные проекты не могли быть реализованы в советских условиях, там некогда блистал и я, более того - социальный капитал, приобретённый когда-то благодаря выступлениям на домашних семинарах, поддерживал меня до самого последнего времени

в общем, "совок" дело тонкое, тщательнЕе надо
комод

вертится на языке

идентичность как структура компромисса между влечениями актора и текстурой контекста: разметкой пространства и времени, технологиями, межличностными "повязками", а также культурой как совокупностью образцов поведения, понятий и ценностей, т.е. обобщённых и легитимных предметов желания