March 5th, 2016

комод

exercises in political theology: DID и революция

если исходить чисто из сценария, по которому развивались события на улице Народного Ополчения в Москве, то их вполне можно рассматривать как модель катастрофы, которую политаналитики называют "революция": из сообщений медиа нетрудно сделать вывод, что для их героини и этот ребёнок, и эта квартира, скорее всего - и этот город, и люди, которые его населяют, были предметом очень сильного, глубокого и заведомо неразрешимого конфликта, однажды этот конфликт непременно должен был прорваться наружу как публичный эксцесс даже независимо от того, страдала ли Г.Б. шизофренией (скорее бы, конечно, предположил истероидный психоз) или была "практически здорова", как пишут медики в своих резюме;

по сути дела, в марте 2016 года в Москве случилось примерно то же самое, что в марте 1917 года в Петрограде, только в другом, сообразно "духу времени", символическом оформлении, в гораздо менее широких (пока) масштабах и с гораздо менее тяжёлыми (надеюсь) последствиями, думаю, кстати, что в предреволюционной криминальной хронике таких вот эксцессов, предвосхищающих "неслыханные потрясенья, невиданные мятежи", было достаточно много, не случайно же Чехов сделал один из них фабулой своей известной повести
комод

exercises in political theology: проблемы

то есть, по-видимому, есть три совершенно разных проблемы: диспозитивы власти, в особенности такие сложные, как "аппарат", как и почему они работают; формат власти, который обеспечивает её институционализацию в разных перформативных контекстах; констелляция диспозитива и формата власти, которые, собственно, и наблюдаемы как политический режим