November 12th, 2010

кепка

чужие мысли

"В советское время на каждом углу висел лозунг, который, по-моему, замечательно определяет границы любой публичной деятельности, идёт ли речь о политиках, журналистах или актёрах: "планы партии - планы народа!". Здесь имеется в виду, что успех публичной деятельности представляет собой точку пересечения двух автономных, возникающих, развивающихся и существующих независимо друг от друга потоков дискурса - это "публичный" дискурс начальства (лидера или элиты) и "приватный" дискурс народа (массы, публики). Как мы понимаем, эстрадный артист очень похож на публичного политика: оба выступают со сцены посреди большой толпы. И эта толпа приходит на выступление что эстрадного артиста. что публичного политика не потому, что так полагается, а потому, что это почему-то интересно. Любой такой эстрадный успех, будь то у политика, журналиста или артиста, в решающей степени зависит от того, насколько принцип "планы партии - планы народа!" выдержан в актуальном дискурсе.

Этот принцип, кстати, действует и в экономике.Успех любой экономической политики зависит от того, в какой степени большая экономика государства согласуется с маленькой экономикой семьи. Если эти две экономики не согласуются, то экономика семьи либо умирает, а вместе с нею вымирает и население, либо эта "малая" экономика семьи начинает существовать параллельно "большой" экономике государства и таким образом становится почвой, из которой вырастает "теневая" экономика. Если у меня из-за политики государства в течение многих лет протекает крыша, то это означает только одно: в конце концов либо вымру я, субъект "приватного" дискурса, либо отомрёт государство. Другого исхода в такой ситуации быть не может: кто-то из нас вымрет - и подозреваю,  что совсем не обязательно это должен быть именно я, бывший советский или простой русский человек...Вот почему субъекты публичного действия не могут позволить себе роскошь пренебрегать идиоматикой повседневной устной речи".

См.: Андрей Игнатьев. Хроноскоп, или Топография социального признания. М.: Три квадрата, 2008, с. 251-252. 

говорят, пророчества о конце света появляются сначала как анонимная, малограмотная и невразумительная надпись на стене ("граффити", как теперь говорят), далее распространяются как идиоматика повседневной устной речи и только потом (обычно как раз накануне своего исполнения, когда что-либо сделать уже поздно) становятся вполне респектабельным предметом аналитики или даже парадигмой дискурса
праща

религиоведение on-line

информация к размышлению: www.chaskor.ru/article/zhalobnoe_vremya_20901 ; именно такую проблемную ситуацию, которую терпеть невозможно, но и "помыслить" или, тем более, исправить тоже нельзя, собственно говоря, и называют кризисом, это она обусловливает социогенез культовых практик, в частности - придаёт актуальность пресловутым "теориям заговора", т.е. представлению о каком-то "трансцендентном", попросту говоря - остающемся вне зоны наблюдения и контроля, субъекте (в данном случае это "они", современный бытовой псевдоним гностического "демиурга" или фольклорного "трикстера"), который (будучи, конечно, типичным "предметом веры" или его проекцией) по злонамеренности, недомыслию или ещё в каких-то своих (несовместимых с нашими) интересах создаёт актуальный "социальный порядок", а значит - во всём виноват

литература вопроса: Рогалла фон Биберштайн. Миф о заговоре. Философы, масоны, евреи, либералы и социалисты в роли заговорщиков. СПб.: Изд-во им. Н.И. Новикова, 2010; Леруа М. Миф об иезуитах от Беранже до Мишле. М.: ЯСК, 2001; Дери М. Скорость убегания: Киберкультура на рубеже веков. М.: АСТ, 2008; Дуглас М. Чистота и опасность. М.: Канон-Пресс, 2000.