October 8th, 2010

это я

глядя на улицу

как можно заметить, модернизация, строительство империи и обращение иноверных или какое-нибудь их синкретическое единство (например - так называемое "строительство коммунизма", в нашем отечестве, по крайней мере) очень похожи на финансовую пирамиду, более того - предполагают в точности тот же самый динамический pattern: системы, возникающие в результате подобного сорта действий, рушатся вскорости после того, как прекращается кооптация (не важно даже, почему) лидеров и элит, готовых "вложиться" в достижение соответствующего идеала

aire de dia: rutube.ru/tracks/1187165.html
инфор

новости культуры

из "Фаланстера" в сомнениях, ещё более глубоких, нежели в прошлый раз: Яаков Кац. Традиция и кризис. Еврейское общество на исходе Средних веков. М.: Текст/Книжники, 2010; из "Трансильвании" в сомениях, глубоких уже совсем: Daniel Carter. The King's Waltz. (c) 2006 Konnex; Daniel Carter A Flash in the Sky. 2009.
это я

политология архитектуры

Судя по тому, что ключевой темой пересмотра «лужковской» градостроительной политики оказалась судьба исторической застройки, в Москве столкнулись два сообщества, которые условно можно назвать «коренными» и «новичками»: первое составили наследники (в буквальном смысле слова или по праву вхождения в сети родства, свойства и соседства) прежних, советских или даже досоветских элит, второе – все те, кто приобрёл соответствующий статус и «повязки» уже в пост-советский период. Для первых недвижимость была олицетворением «родового гнезда», свидетельством (пусть даже по большей части фальсифицированным) длительной, на протяжении нескольких поколений, принадлежности к «благородному сословию», для вторых – демонстрацией разрыва с генеалогией и «почвой» или даже вообще принадлежности к совсем иной, заведомо несоветской культуре, символом которых, по сути дела, и явился памятник Петру I, который теперь многие требуют отправить на слом или, ещё лучше, поставить в качестве берегового ориентира где-нибудь в устье Северной Двины; «коренные» либо с самого начала располагали квартирами в «сталинских» и дореволюционных зданиях (и загородными домами в старых дачных местах), либо, по крайней мере, рассматривали обладание такого рода недвижимостью в качестве социальной нормы, «новички», в свою очередь, рассматривали такое поведение как свидетельство принадлежности к нисходящим и стигматизированным социальным группам (одна моя знакомая, немолодая уже москвичка в третьем или четвёртом поколении, которая, однако, в силу разных вполне уважительных причин идентифицирует себя именно с «новичками», а не с «коренными», однажды искренне не могла понять, в чём прелесть квартиры в старом центре Москвы, в доме дореволюционной постройки и на последнем этаже). Как можно заметить, «лужковская» градостроительная политика была ориентирована прежде всего (если не исключительно) на сообщество, которое здесь обозначено как «новички», это их интересы, привычки и вкусы объясняют, почему в Москве с такой беззаботностью разрушались бытовые традиции (включая стереотипы "публичной сферы") и с таким рвением уничтожалась или оттеснялась от «красной линии» историческая застройка; теперь, надеюсь, «коренные» возьмут реванш.