August 5th, 2010

тазик

религиоведение

"... хотелось бы верить", заявляет представитель Гидрометеоцентра (или какой-то другой "статусный" метеоролог, рассказывая о перспективах избавления от жары и дыма); а вы мне что- то про эпохе, верификацию, свободу от ценностей и другие ужасы
это я

религиоведение

предыдущие выпуски: rencus.livejournal.com/114141.html  rencus.livejournal.com/114333.html  rencus.livejournal.com/114491.html  

Ряд такого рода примеров без труда можно было бы продолжить, а комментарии к ним – расширить (отметив, например, что в психологии, социологии и лингвистике попытки разработать методологию, позволяющую вовсе избавиться от интроспекции, т.е. обращения к собственному непосредственному опыту аналитика, даже привели к дискредитации чисто объектного взгляда на поведение), однако и так очевидно – помимо достаточно глубокого и хотя бы эмпатического «погружения в контекст» сколько-нибудь корректное религиоведение невозможно – если оно, конечно, знание о какой-то реальности, а не разновидность демагогии или вовсе досужая болтовня.

Чтобы и вовсе не оставить места для возражений по существу вопроса, отмечу, что инициаторы любой исследовательской программы, определившей предмет и перспективу религиоведения, как правило (по-моему, даже без исключений) обладали весьма основательным собственным опытом религиозности: это всё либо реальные, социально активные представители той или иной конфессии (и даже клирики - как В. Шмидт, Р. Отто, П. Бергер), либо светские мыслители, очень тесно связанные с этой конфессией родством и условиями социализации, как Э. Дюркгейм, М. Вебер и наиболее заметные представители «научного атеизма»; более того, есть немало свидетельств, согласно которым идеологемы агностицизма, позитивизма или атеизма сформировались в том же контексте и на основании такого же опыта.

Из всего этого, конечно, не следует, что религиоведение – псевдоним богословия, к тому же любительского, или что здесь отменены общепризнанные, исторически хорошо удостоверенные правила интеллектуальной гигиены – от очень сложных, практически неисполнимых во всей полноте (типа «преодоления естественной установки» или пресловутой «свободы от ценностей») до самых простых, известных любому «технарю»; тем не менее, очевидно, что на практике исполнение этих или подобных им правил – совсем не такая простая задача, как это кажется любителям деклараций, за которыми нет ничего, кроме эдипова комплекса и обычной бытовой антипатии к «людям Церкви».

Там, где к правилам интеллектуальной гигиены относятся всерьёз, решение указанной задачи достигается куда более сложным и трудоёмким образом – при посредстве специализированных аналитических парадигм, определяющих «оптику» и «язык» исследования, прежде всего – феномены, которые рассматриваются как первичные «единицы наблюдения», а также номенклатуру и способ эмпирической регистрации переменных, образующих так называемые «объяснительные модели»; об этом, однако, в другой раз.