August 1st, 2010

кобра

мемуары

Был у меня знакомый, довольно известный (в узких, правда, кругах) лингвист и замечательный профессионал: никто так, как он, не умел обосновать каждый шаг своего исследования и каждое утверждение, которое делал. У этого человека (ныне покойного) был только один недостаток - полная и очевидная неспособность выйти за границу уже известного и даже общепринятого, вошедшего в канон его дисциплины, "креативность", как теперь говорят, всегда была заботой его соавторов. Его собственный дискурс всегда прекращался в тот самый момент, когда от прелюдии нужно было переходить к предметному действию; одна из его былых подруг утверждала, что таким же точно он был и c нею.

кобра

чужие мысли

"... истинный прототип драматургии, первоисточник всякого возможного катарсиса - эпоптика убитого или пленённого "супостата", аффекты, которые вызывает потенциально опасный человек за решёткой, в оковах или в гробу, мёртвое тело врага, показанное на телеэкране, выставленное на площадь для всеобщего обозрения или проплывающее мимо по реке времени, короче - экстерминация "чужака", т.е. необратимое публичное превращение "угрозы" в "жертву", а вовсе не зрелище преображения и раскаяния, как утверждал Аристотель (и считал Толстой), или наказания, как полагал Н. Евреинов". См.: Андрей Игнатьев. Хроноскоп, или Топография социального признания. М.: Три квадрата, 2008, с. 145.
кепка

комментарии

Читая в книге Олега Ивика "История загробного мира" пересказ книги Эмануэля Сведенборга "О небесах, о мире духов и об аде", трудно не прийти к выводу, что это - одно из первых описаний того диковинного общества, которое намеревались построить в Советском Союзе - узнаю в каждой детали. См.: Олег Ивик. История загробного мира. М.: Текст, 2010, с. 316 - 331.