April 9th, 2010

тазик

yjdjcnb

Мне подарили диски, что редкость - обычно бывает наоборот: Леонид Фёдоров, Владимир Волков. ТАЯЛ. C&P Ulitka Rec. 2005; Леонид Фёдоров, Владимир Волков, Джон Медески, Марк Рибо. РАЗИНРИМИЛЕВ. C&P Ulitka Rec. 2010 (как можно догадаться по названию альбома, романсы и песни на стихи Велимира Хлебникова). Если кто не знает: Велимир Хлебников - великий русский поэт, жил в прошлом веке, Леонид Фёдоров - лидер "Аукцыона", питерской рок-группы, получившей всенародную известность благодаря песне "Дорога", Марк Рибо - излюбленный гитарист Тома Уэйтса. Очень.

aire de dia: www.youtube.com/watch
кепка

читая книги

Есть две великих книги о тайнах посвящения, «Золотой осёл» и «Золотой ключик»; о повести Апулея другими сказано достаточно, а вот якобы повесть якобы Алексея Толстого, даже несмотря на очевидное сходство её названия с классическим рассказом о мистериях Исиды, до сих пор почему-то воспринимается как детская книжка. Между тем, в повести о злоключениях Буратино нам рассказывают о трансформации обычного берёзового полена в человека разумного, а это и есть инициация («индивидуация, по К.Г. Юнгу), в полном соответствии с так называемой «эзотерической традицией» моделируемая как перемещение героя в пространстве с достаточно специфической топологией.

Коротко говоря, по свидетельству классика советской литературы, посреди большого-большого мира, в котором развертывается жизнеописание Буратино, есть страна дураков и кукол. Посреди этой страны дураков и кукол находится Поле чудес, посреди Поля чудес, естественно, есть Болото, а посреди Болота живёт Старая Черепаха, в пасти которой находится Золотой ключик. Свою трансформацию из полена в человека Буратино начинает в каморке Папы Карло, затем по достаточно сложной траектории, преодолевая множество препятствий и принося множество жертв, добирается до Тортилы, получает от неё Золотой ключик, после чего снова, преодолевая множество препятствий, возвращается в каморку Папы Карло, отыскивает тайную Дверь, спрятанную за куском старой холстины с намалёванным на ней очагом и котлом с похлёбкой, отпирает её и попадает в «иной мир»; там у него, конечно, будет множество новых проблем, ничуть не хуже прежних, но это уже совсем другая история. Как можно заметить, каморка Папы Карло и Болото со Старой Черепахой в центре – это два полюса соответствующего пространства: куда бы Буратино ни шёл или бежал, он движется либо от того места, где появился на свет, к Центру мира, где он обретает Ключ, либо от этого «места посвящения» по направлению к Двери, запертой на замок и скрывающей таким образом проход в «иной мир»; скорее всего, это о ней писали Уильям Блейк и Олдос Хаксли, это в её честь наименовал свою группу Джим Моррисон.

Более того, отдельные стадии инициации вполне могут быть соотнесены с указанными «фокальными точками»: в исходном пункте своей трансформации Буратино рассматривает очаг и котёл с похлебкой, нарисованные на куске старого холста, как реальность, затем – как иллюзию, в конце – как завесу, скрывающую перспективу какой-то новой жизни. Смысл всей этой истории, которую мы по наивности своей почему-то считаем детской сказкой, состоит, конечно, не в том, чтобы облиться на вымыслом слезами, продемонстрировать читателю иллюзорность всего сущего или, тем более, убедить в том, что все «они», да и мы тоже – марионетки в чьих-то руках: рассказывая или выслушивая историю Буратино, мы и в самом деле оказываемся по ту сторону Двери, в ином, параллельном нашему, мире действительно взрослых людей.