March 15th, 2010

кепка

архив

29.04.06. У Эрвина Гофмана есть такое понятие «role distance», которое обычно переводят как «ролевая дистанция», однако англоязычный оригинал означает вовсе не «дистанцию, предполагаемую ролью», как можно подумать, а зазор между социальной ролью, исполняемой «на публике», и персональной идентичностью, которая эту «роль» исполняет. Примеров тут множество и в повседневной жизни, и в искусстве, и даже в политике: Вертинский свою поэтику и Жириновский свою риторику строят как раз на демонстрации этой самой  «role distance», т.е. на несовпадении ситуационной, контекстуально и прагматически обусловленной роли с идентичностью. Ту же самую функцию исполняет и «формула извинения»,  которую произносит практически каждый кинокиллер: «nothing personal, just a business», т.е. убийство совершается в порядке исполнения профессионального или служебного долга, а не по каким-либо, упаси Бог, сугубо личным мотивам.

Такое двусмысленное поведение, характерное для маргинальных сообществ («гетто» и субкультур, в том числе криминальных) обычно определяют как «лукавство»; и Вертинский, и Жириновский, и Достоевский, и вообще «русский человек» в качестве публичных субъектов дискурса – до крайности лукавы. Публике как бы посылается весть: «теперь я вынужден, как и вы, притворяться, «играть роль», но погодите, ситуация изменится, и тогда …», т.е. сообщается о самом факте несовпадения между персональной идентичностью и актуальным социальным «амплуа». Смысл и коммуникативная функция такого поведения очевидны: с одной стороны, демонстрируется «образец поведения», который является доминирующим и в этом качестве отнюдь не ставится под сомнение, с другой – демонстрируется классическое брехтовское «отстранение», вполне лояльное, однако сугубо прагматическое, инструментальное и потому дистанцированное, даже насмешливое отношение к этому образцу.