March 6th, 2010

кепка

фокусы и фреймы

начало см.: rencus.livejournal.com/26167.html   rencus.livejournal.com/26836.html  
                       rencus.livejournal.com/27764.html   rencus.livejournal.com/29557.html

Как видим, между дискурсом «учёного» и обычными фокусами или анекдотами достаточно много общего (недаром же слово "теория" изначально появилось в практике античного театра), софисты, наверное, были первыми, кто это заметил, а Роберт Мертон – последним, кто с этим не согласился; более того, деинституционализация science, например - в зоне её пересечения с mass media, это изначальное сродство науки и театра или даже цирка естественным образом выставляет напоказ.

На мой взгляд, пресловутая «верификация» становится проблемой именно в таком двусмысленном и отчасти даже скандальном контексте: сам по себе факт «очевидности», безусловно, ничего не доказывает, это хорошо понимает каждый, кому доводилось наблюдать за работой опытного фокусника или сталкиваться с умелой фальсификацией данных (в старинном, до-попперовском значении этого термина), однако и пресловутый «здравый смысл» тоже не позволяет идентифицировать реальное «открытие», распознавая его в потоке различного сорта интеллектуальных фантазий, иллюзий или притязаний, в том числе психотических; сколько я понимаю, проблема, которую пытался решить Роберт Мертон, инициируя свою личную программу исследований в области социологию науки, состояла именно в том, чтобы обнаружить «reward system», способную выполнять соответствующие функции.

В отличие от этого, представители «европейской» социологии науки исходили из того, что социальные функции, связанные с демаркацией реального "открытия" и разнообразных девиантных форм дискурса, на практике выполняет традиция (которую они вслед за Томасом Куном обозвали «парадигмой»), сложившаяся в той или иной области исследований, тогда как действительно интересной проблемой являются так называемые «парадигмальные сдвиги», т.е. локальные инновации в языке и методе исследования. Тут мы опять возвращаемся к вопросу, постановка которого одним из моих читателей спровоцировала весь этот дискурс о «фокусах и фреймах»: что, собственно говоря, меняют различия в «способе говорения», с которыми сопряжено формирование любой новой области исследований, в социологии или даже религиоведении с той же обязательностью, что и в математике или физике?

На этот вопрос я позволю себе ответить ссылкой на Л.С. Выготского: что не артикулировано в речи, не может быть предметом рефлексии, а что не может стать предметом рефлексии, так или иначе останется за границами обыденного «здравого смысла», стало быть – любая «трансгрессия», т.е. изменение или преодоление традиции (в этом, сколько я понимаю, и состоит институциональная функция науки), прежде всего требует инноваций в языке, которые уже затем (если они валидны) приводят к появлению нового метода.

праща

парадоксы аквариума

Once upon a time выпало мне консультировать некую молодую особу, которой в очередной раз отказали в съёмной квартире из-за скандала с хозяйкой; в ответ на мой вопрос о целесообразности этого скандала прозвучала сакраментальная фраза "А чего она!". Эту свою давнюю собеседницу я вспомнил, читая в дружественных ЖЖ комментарии на визит патриарха Кирилла в МИФИ: не в первый раз убеждаюсь, что по уровню нетерпимости и неготовности к диалогу (не важно даже, с кем и о чём) наша просвещённая «демократическая общественность» ничуть не уступает записным «сталинистам» или «клерикалам», да и аргумент "А чего она!" здесь по-прежнему в ходу. Для примера загляните на форум «ЕЖ», почитайте, что там обычно пишут и в каком тоне высказываются разные записные «либералы» и «демократы», в особенности, если точка зрения автора, которого они комментируют, хотя бы чуть-чуть выпадает из расхожего политического «формата». Судя по всему, зоологическая ненависть к любому возможному инакомыслию всё ещё характерный признак свободолюбивой русской интеллигенции, а проработка на партсобрании с последующим исключением из «рядов» по-прежнему её любимая забава. Как видим, в сравнении с «бурными двадцатыми» или «роковыми тридцатыми» ничего не изменилось, что же – верным путём идёте, товарищи!  

инфор

читая книги

Из "Фаланстера" с угрызениями совести:

архим. Августин (Никитин). Ислам в Европе. СПб.: ЦСО, 2009; вполне приемлемая (и по цене тоже) замена справочному изданию.

Вадим Руднев. Гурджиев и современная психология. М.: Аграф, 2010; давно пора этим заняться, а то всё "эзотерика, духовность...".
кепка

проблема кумулятивного развития: coda

На вопрос, почему развитие естественных наук было кумулятивным, а вот социологи (отечественные, во всяком случае) без конца начинают сначала и как бы на пустом месте, я бы теперь ответил так: если это верно, что институциональной функцией science является изменение или преодоление традиции, то и «способ говорения» не может быть «контекстуально независимым», он обязательно должен обеспечивать реструктурацию «здравого смысла», а это значит – его конфронтацию с «обыденным опытом», как в экспериментах Ньютона или в исследованиях, посвящённых феномену «accumulative advantage». В естественных науках это удалось сделать, изобретая фокусы и придумывая анекдоты (каковыми, по сути дела, являются так называемые «мысленные эксперименты»), демонстрирующие справедливость принципа «sapientia est potentia», т.е. обеспечивающие конфронтацию «здравого смысла» физически здорового человека и «обыденного опыта» калек или престарелых. В социальных науках, напротив, теория становится реальной альтернативой повседневным стереотипам рефлексии очень редко и отнюдь не у самых именитых авторов, а в таком контексте специальные знания, будучи переведены на язык «человека с улицы», действительно превращаются в трюизм.