February 28th, 2010

кепка

фокусы и фреймы

Тут у меня в ходе одной из дискуссий возникло занятное qui pro quo: я ссылался на «обыденный опыт», мне возражали аргументами от «здравого смысла», я говорил о «способе говорения», мне в ответ предъявили оппозицию «метода» и «языка»; в результате стало понятно, что мне обеспечено алиби для очередного «размышления вслух», можно даже сказать – приступа графомании: в моём возрасте и на страницах ЖЖ его уже можно себе позволить.

Начну со «здравого смысла» как феномена, по очевидным причинам склонного ускользать от определения: как я привык считать, это всякого рода «естественные» и оттого простительные «дискурсивные артефакты», исключающие пресловутый «умысел» и сколько-нибудь изощрённые навыки рефлексии, фигуры речи или «ходы мысли», возникающие сами собой, «на автопилоте», как мы иногда говорим, «паттерны» и стратегии поведения, которые могут рассматриваться как функция различного сорта «когнитивных автоматизмов», например - пресловутые «фоновые ожидания» или различные стереотипные «claims» и «rewards»; это, конечно, не определение, а набор метонимий, однако феномен, о котором я здесь говорю, надеюсь, очевиден.

Иное дело «обыденный опыт», феномен совсем иного плана: как я, опять-таки, привык считать, это всякого рода «естественные», или возникающие сами собой, «отношения с реальностью», т.е. события деиксиса, которые могут рассматриваться как функция каких-нибудь «социальных автоматизмов», исключающих уклонение от привычных маршрутов, приём каких-нибудь твёрдых, жидких и газообразных «волшебных снадобий» или использование уникальных технических устройств - например, для «типового» московского обывателя созерцание дворца далай-ламы в Лхасе или столкновения протонов в недрах большого адронного коллайдера, безусловно, не является «обыденным опытом»; надеюсь, такое определение через "не" допустимо.

Как правило, «здравый смысл» и «обыденный опыт» конгруентны, вследствие чего на практике редко есть повод отграничивать их друг от друга: «здравый смысл» формируется в контексте «обыденного опыта», который, в свою очередь, редко вступает в противоречие со «здравым смыслом»; из этого правила, однако, есть несколько любопытных исключений, в ряду которых самое важное место занимают фокусы, которые, наверное, каждый из нас видел в детстве.

tbc

кепка

фокусы и фреймы

начало см.: rencus.livejournal.com/26167.html

Те фокусы, которые я в детстве видел на сцене сельского клуба, а в более зрелом возрасте – в кино и на телеэкране, являются наглядным образцом ситуации, в границах которой «здравый смысл» и «обыденный опыт» не только не согласованы, но и находятся в антагонистическом конфликте: мы видим своими глазами, как женщину распиливают на части обычной ножовкой или, скажем, из обычной шляпы вдруг вылетает стая голубей, но при этом ясно сознаём, что этого не может быть, потому что не может быть никогда; старые мастера жанра этот конфликт иногда дополнительно обостряли (как, например, Арутюн Акопян, отец Амаяка), сначала подробно объясняя «технику» фокуса, а потом успешно его повторяя, но уже без обращения к соответствующим устройствам или приёмам.

У Вен. Ерофеева в его бессмертной поэме «Москва – Петушки» есть очень похожее (по структуре и функции) противопоставление «здравого ума» и «твёрдой памяти». Тот же самый приём (хорошо известный по фильму "День сурка" и его репликам) определяет развитие событий в фильме Кристофера Нолана «Престиж»: рассогласование «здравого смысла» и «обыденного опыта» здесь моделируется как соперничество двух «игроков», один из которых стремится (что любопытно - с помощью технологических инноваций) разрешить соответствующие конфликты, а другой их умело и всячески обостряет вполне традиционными средствами; как-то сразу становится внятной мифология, окружающая как фигуру Николы Тесла, так и вообще science как таковую. Наконец, тот же приём конституирует и «поэтику» сюрреализма: образцом конфронтации «очевидного» и «вероятного» в данном случае может служить картина Рене Магритта «Это не трубка», которую М. Фуко разбирает в одноимённой книге.

Опыты Ньютона (или Галилея, какая разница) с падением в вакууме пера и золотой монеты, на которые ссылается мой оппонент, как и демонстрация чёрных лебедей в старых учебниках логики – безусловно, классический образец фокуса, который приобретает статус «решающего эксперимента» именно потому, что в данном случае своими глазами можно наблюдать несоизмеримость фактического «положения вещей» и «здравого смысла», а вовсе не уравнений классической механики и какой-нибудь альтернативной модели феномена, как в современной науке. Более того, из работ Паоло Росси известно, что на ранних стадиях превращения «science» в профессию граница между научными экспериментами и ярмарочными фокусами была весьма размытой, именно этому обстоятельству мы обязаны возникновением легенды о докторе Фаусте.

tbc

кобра

социология социологии

Или ещё: чтобы строить, надо знать, чтобы знать, надо учиться (с), чтобы учиться, надо иметь учебник, чтобы иметь учебник, надо его написать, чтобы написать учебник, надо разобраться в предмете обучения, чтобы это сделать, надо этот предмет разобрать, смазать и собрать обратно, а это и есть та практика, которая у "местных" выполняет функции теоретической мысли; возможность не писать новый учебник, а перевести на родной язык уже имеющийся ничего не меняет, а вот перспектива обучения на «исторической родине» предмета меняет весь перформативный контекст настолько радикально, что местная теоретическая мысль в какой бы то ни было форме теряет всякий смысл.