February 17th, 2010

крест

н.л. трауберг

Вот, представьте – последняя ночь Сократа: уже оглашён приговор, принят и начал действовать яд, за окнами ночь, вокруг никого, кроме самых близких и преданных учеников (бывает, возвращаются и они), самое время прекратить нашу обычную дневную суету, все эти разговоры о том, кто или почему накидал столько чёрных шаров (или как там у них в ареопаге принимались решения) и поговорить о «сути дела», о том, что действительно интересно и важно, а такое желание, как правило, выглядит очень странно, не сразу и поймёшь, о чём речь. А ещё представьте себе, что такая же  самая «последняя ночь Сократа» по неисповедимому капризу судьбы или попущению Божию (случается и такое) растягивается на многие годы, даже десятилетия – так вот, это и была жизнь покойной Н.Л. Трауберг, в тот, разумеется, период, когда мы состояли в более или менее коротком знакомстве, это значит – достаточно регулярно «пересекались» у общих знакомых, болтали при встрече о своём, не исключено, только нам и понятном, иногда разговаривали по телефону и, конечно, передавали другу поклоны.

кепка

пережевать и выплюнуть

Не раз уже пытался (как правило, безуспешно) донести до своих студентов очень простую мысль: science, как я это слово понимаю - вовсе не сокровищница истины (за этим лучше в храм или на политический митинг), а литературный жанр, я бы даже сказал "формат", если тут уместна компьютерная метафора; точнее - это библиотека высказываний, сформулированных в парадигме "если..., то...", методология построения таких высказываний, искусство применения этой методологии в реальных проблемных ситуациях, наконец - сообщество или даже популяция ("контингент") индивидов, владеющих таким искусством. Как видим, известная частушка "если в кране нет воды, воду выпили ....нужное вписать", афоризм Козьмы Пруткова "Щелкни кобылу в нос - она махнёт хвостом" или знаменитая сентенция Достоевского "если Бога нет, то всё позволено", безусловно, являются science, т.е. сугубо научными утверждениями, даже если это неправда: они сформулированы "по всем правилам науки", поэтому их можно проверить ("верифицировать", как это называл Карл Поппер), в этом и состоит их ценность.
А вот утверждения вида "Бог милостив" или "Волга впадает в Каспийское море", при всём их (как мы считаем) безусловном соответствии тому, что есть "на самом деле", отнюдь не являются этой самой science: для того, чтобы их можно было верифицировать, их надо сформулировать в совсем другой парадигме, нежели обычное изъявительное наклонение повседневной речи; сколько я понимаю, именно по этой причине такие водные потоки, как Ахтуба или Шатт-эль-Араб, далеко не всегда указаны на карте. В этом же, собственно говоря, состоит и проблема "социального признания" всякого рода неординарных суждений или концепций, в особенности, если содержание книги или диссертации плохо (если вообще) совместимо с повседневным "здравым смыслом": как мне когда-то заметил мой очередной начальник, к слову сказать - тот самый (очень хорошо образованный) человек, которому наше туземное "научное сообщество" обязано изданием Карла Поппера на русском языке, "аргументы, которые ты приводишь, безусловно, корректны, возразить мне нечего, но и поддержать тебя не могу"; think about.