February 15th, 2010

кепка

пережевать и выплюнуть

В одном пункте наши «младосоциологи», пожалуй, правы: социология и в самом деле не есть «наука об обществе», таким же точно образом и примерно в том же смысле, в котором лингвистика не есть наука о «языке», физика – наукой о «природе», психология - наукой о "психике", а история - наукой об "истории": это всё «imagined realities», т.е. "означаемые" гипертекста, которые приобретают статус единого "эмпирического референта" конкретных высказываний только задним числом, в ретроспективе исследований, полностью и окончательно исчерпывающих свой предмет. Иными словами, принятая «с подачи» отца-основателя социологии Э. Дюркгейма и сегодня уже превратившаяся в "общее место" трактовка предмета этой дисциплины предполагает  circulus vitiosus, для преодоления которого необходимо либо договориться о каких-то «единственно правильных» теориях и методах (которые бы гарантировали соответствующий «конечный продукт»), либо (тоже, в общем, a priori) назначить универсальным «означаемым» дисциплины какой-нибудь привилегированный феномен - именно так, согласно Н.В. Тимофееву-Ресовскому, конструируется предмет генетики. Эти два комплементарных подхода и формируют предмет социальных наук (назовём их пока так), например, в "Манифесте Пражского лингвистического кружка" декларирован подход, согласно которому построение теории «языка» предполагает в качестве отправного пункта аналитику единичного акта речи, да и у классиков социологии исходной единицей анализа тоже было не «общество», а конкретные факты поведения. 

В таком  контексте преступление бедного Д.К., за которое ему, действительно, полагается наказание в виде публичного отлучения от вымени "матери-социологии" и условной «гражданской казни», становится очевидным: ошибочно считая очевидным предмет своего исследования, герой происшествия кое-как (если вообще) экспонировал феномен, вокруг которого затеял свои ритуальные пляски (поучился бы у Зиммеля), оттого-то ни в автореферате, ни в последующей дискуссии об этом нет ни слова (исключая беглое и отчасти шутливое замечание В.А. Ядова о «функциях крестика»); он не отмежевался, притом решительно, от всякого сорта «религиоведов» и «церковников», которые в последние два десятилетия с этим самым «сакральным» всех «достали»; и он, самое главное, невольно и нечаянно (а это ещё хуже) посягнул на святое – на соглашения «peers» нашей туземной социологии относительно тех её концепций и методов, которые могут рассматриваться как «единственно правильные». Они ещё только-только отважились реабилитировать "Социальную теорию" Мертона (как всегда, посмертно); они ещё Бергера с Лукманом толком не издали и не прочитали, к работам Гидденса только присматриваются, Щюца с Гофманом по крайней мере в душе считают какими-то подозрительными болтунами, на качественные методы (особенно на «включённое наблюдение») смотрят как на разновидность обычного уличного «лохотрона», а, скажем, различные области исследований, пограничные между социологией и «полевой» антропологией или арт-критикой («cultural studies», например), для них и вовсе за пределами цивилизованного общества; какой же тут ещё может быть Джефф Александер, тем более, если эту фигуру «продвигают» коллеги из ненавидимой всеми «Вышки»! – как это иногда случается, количество пережитых фрустраций перешло в их качество, и бедному Д.К. за шок "переходного периода" пришлось расплатиться по полной.

Чтобы избежать всего этого впредь, я бы для начала предложил de facto вообще отказаться от понятия «социальные науки» и рассматривать социологию как одну из «наук о поведении», наряду с психологией, этологией,  лингвистикой, а также различными прикладными дисциплинами (криминологией, например); любая из этих дисциплин обеспечивает «рационализацию» наших действий (каковые становятся "означаемым", общим как для социолога Макса Вебера, так  и для психоаналитика Зигмунда Фрейда), но делает это разными способами и отыскивает «означающее» в разных местах; этот общий подход сохраняется в любой из областей социологии, независимо от того, какие именно формы и особенности поведения здесь изучаются, а так называемая «базовая социология» остаётся их общей аналитической парадигмой, т.е. совокупным ответом на вопрос поручика Ржевского: социология – это как? – как нужно действовать и мыслить, чтобы тебя идентифицировали как социолога? – а не какого-нибудь, извините за выражение, философа. Тут, конечно, тоже возможны несогласия и даже конфликты, но у них появляется прагматический контекст, в границах которого обеспечена "состязательность", т.е. эти несогласия и конфликты можно успешно конвертировать в  обычные negotiations, а не в закулисные интриги, мордобой в кулуарах или бесстыдную предварительную цензуру: основанием для сравнения и оценки альтернативных теоретических концепций или подходов становится успешное объяснение феноменов, вокруг которых выстраивается соответствующий дискурс.

 TBC