February 11th, 2010

варан

field report

"...И свобода вас встретит радостно у входа...". У входа - куда? - что это за место такое, куда нас отведёт эта самая "свобода"? Или вот ещё: "Давно, усталый раб, замыслил я побег в...". Побег разве  "в"? - а не "из"? Наконец, "Рождение трагедии из духа музыки": тоже ведь должно быть наоборот - музыки из духа трагедии! Что за странные инверсии у этих "великих", всё не как у людей. "До чего же вы мне все надоели! - Кто это "вы все"? - Вы, люди!".
варан

человек и природа

Мои бесхитростные field reports, commentaries и прочий "трындёж" почему-то обладают способностью инициировать полемику, чего я, как правило, даже не ожидаю: в частности, furlus возражает, и вполне справедливо, что ненависть к животным - совсем не обязательно признак человеколюбия или хотя бы готовности поддерживать добрососедские отношения. Он, безусловно, прав, однако так часто бывает (все люди смертны, однако не все смертные - люди), а кроме того - за всеми конкретными случаями "любви к животным", о которых я знаю по личному опыту или из книг и фильмов (источников, которыми обычно пользуются антропологи, социологи, психологи и вообще все те, для кого человек - предмет изучения), без труда просматривается очень серьёзное, я бы даже сказал "трепетное", отношение к дистанции между собой и другими; "хамофобия", которой страдал Д.С. Мережковский и о которой мы тут как-то беседовали с одним из моих читателей, бытовая "мизантропия", которая остаётся самым распространённым "профзаболеванием" всех тех, кому по призванию или долгу службы выпало "работать с людьми", наконец, пресловутая "ненависть к соседям", что бы тут ни имелось в виду - только крайние случаи. И потом: разве мы не называем любимого человека "киска", "рыбонька" или "ёжик", тем самым противопоставляя этого человека всем тем, кого мы считаем "чужими"? - или, скажем, неприятного нам человека "псом/сукой", "дятлом" или "козлом", тем самым добиваясь в точности того же эффекта, но уже по отношению к "своим"? - тут вообще есть бесконечно интересная, хотя и очень мало разработанная проблемная область: прагматика зооморфных кличек в различных перформативных контекстах.
кепка

the куракин affair

Читая посты от nataly_demina, от души сочувствую Д.Ю. Куракину, которого «прокатили» на защите в Институте социологии РАН, однако вмешиваться в полемику между «сторонами» конфликта, тем более – такими влиятельными персонами, как В.А. Ядов или В.С. Вахштайн, не собираюсь– как говаривали прежде, «не вышел рылом». Тем не менее, вот что при этом думаю: для социолога (а не юриста, моралиста или политика, каковыми обе эти персоны являются в данном конкретном случае), любая карьера, в том числе научная (именно об этом в данном случае идет речь), является совокупным результатом двух очень разных видов деятельности – необходимо не только получить какой-то «научный результат», но и добиться, чтобы какие-нибудь "peers", по-русски это «старшие товарищи», элита местного или глобального профессионального сообщества, его распознали (to recognise) как реальность, а не иллюзию, т.е. удостоверили, что "результат" и на самом деле достигнут; как и многие нынешние «молодые», наш герой, скорее всего, «прокололся» именно на этом, чистосердечно полагая, как часто бывает, что социология - вовсе не про него самого, а про кого-то другого.

 Конечно, всякая успешная карьера предполагает (в качестве своего исходного условия) непосредственное личное участие в knowledge production, чем, вообще говоря, можно заниматься даже на необитаемом острове, в особенности если там есть библиотека, каналы связи и свободное время. В то же время успешная карьера (всё равно – в науке или ещё где угодно) предполагает достаточно напряженную борьбу за собственное «social recognition», для чего, наоборот, необходим доступ к «публичной сфере», непосредственное личное присутствие на соответствующей «площадке», выдвижение всех приличествующих случаю «claims» в понятной и приемлемой для «публики» форме, наконец, деятельное согласие этой самой «публики» одарить «соискателя» теми самыми «rewards», которых он(а) взыскует (обилие иноязычных терминов и кавычек связано с тем простым обстоятельством, что в отечественной социологии эта «dark side» всякого возможного «успеха» исследована не слишком).  Между тем, «публикация», даже если это какой-нибудь пост в ЖЖ, является не только «конечным продуктом», в котором зафиксированы результаты исследования или размышления, но и актом появления на «публичной сцене», без которого превращение этих самых "результатов" в так называемый "социальный факт" вообще невозможно; «citation», соответственно, оказывается частным случаем «вознаграждения», т.е. свидетельством того, что "социальное признание" состоялось; такими же точно свидетельствами «социального признания» являются пресловутые «продажи», голоса «за» или аплодисменты.

Понятно, что «уровень цитирования» будет очень сильно варьировать в зависимости от различий в доступе на соответствующую «площадку», владения навыками, необходимыми для всякого, кто вынужден здесь «выступать», а главное – совместимости той «парадигмы», в которой работает «претендент», с предпочтениями и ожиданиями «почтеннейшей публики»; во всяком случае, в «шоу-бизнесе» или в mass media никто не удивляется, не рвёт на себе волосы и не считает, что настал «конец света», когда безусловно талантливый "актор" проваливается, а полная бездарь делает огромные сборы. В этом, как хорошо известно многим из тех, кто занимался социологией науки в 70-е годы уже минувшего века, собственно говоря, и состоит первопричина того, что стратификация в «академическом сообществе» очень часто (в некоторых случаях как правило) не совпадает с оперативными иерархиями по так называемому «гамбургскому счёту»: всегда есть достаточно много тех, кто обладает привилегиями на доступ к «публичной сфере», в частности – некими особыми возможностями публиковаться в научных журналах, и достаточно много тех, кто испытывает депривацию в данной области – тех, коротко говоря, кого М. Гладуэлл называет «outliers». На мой взгляд, именно поэтому молодые отечественные учёные так стремятся уехать куда-нибудь overseas: там, конечно, «сборы» побольше и условия жизни получше, но главное - доступ к «площадке» открыт всякому, кто любит и умеет работать (так, во всяком случае, они считают), да и «публика» как будто другая - есть, чего хотеть, на кого рассчитывать и каким образом добиваться.

 Из общего знания жизни и нынешних «молодых» я бы предположил, что Д.Ю. Куракин просто не захотел мараться обо всю эту не им сконструированную социальную реальность - не уверен даже, что он вообще принял во внимание специфику той публики, которая в качестве "peers"  нашей туземной социологии собралась на его защиту; где-нибудь через год он, скорее всего, защитится в ГУ-ВШЭ или вообще уедет на «историческую родину» дисциплины. Точно так же В.С. Вахштайн в перспективе может даже сменить В.А. Ядова как одного из лидеров местного профессионального сообщества, может быть даже - разделит его судьбу, а Институт социологии РАН в очередной раз, уже не помню, какой, «отформатируют, как Бог черепаху». Для чьей-нибудь персональной карьеры это всё, конечно, очень важные события, однако они никак не повлияют на специфические особенности национального «академического сообщества»: сколько-нибудь существенных изменений не вызовет ни обновление руководства («других учёных у нас для нас нет»), ни в разы более высокая зарплата (её ведь надо ещё «заслужить»), ни даже личное внимание Президента РФ: «это родина, дети».