February 10th, 2010

инфор

центр русской духовной культуры в париже

В разделе новостей интернет-издания "Ежедневный журнал"  сообщается о проекте строительства в городе Париже, Франция, Центра русской духовной культуры - за точность названия не ручаюсь; в комментариях к этому сообщению есть и мой собственный. К сожалению, опубликован предварительный вариант комментария, который я сочинил "по горячим следам", а не его окончательный ("авторский") текст, который тоже можно прочитать, но уже не в "ЕЖ", а в моём собственном ЖЖ. См.: www.ej.ru/?a=news&id=9495
клоун

центр русской духовной культуры в париже

Мне время от времени приходится консультировать друзей, у которых кто-нибудь из близких (родных или тоже друзей) страдает циклотимическими расстройствами психики - не столь, разумеется, тяжёлыми, чтобы отправлять человека в "дурку"  или вызывать психиатра; так вот, на просьбу объяснить слова или поступки такого «субъекта» я обычно отвечаю: «Ничего страшного, пройдёт, хотя и не навсегда, главное – проследите, чтобы этот человек не навредил ни себе, ни кому-нибудь другому».

На мой взгляд, затея со строительством Центра русской духовной культуры (далее ЦРДК) в городе Париже, Франция, как раз в этом роде: её инициаторы, сколько я могу судить,  движимы вовсе не какими-то соображениями рационального выбора (иначе, полагаю, они бы потратили деньги на что-нибудь иное), а так называемой «нуминозной стихией», неведомыми, но могущественными и неодолимыми «силами», некогда вынудившими, скажем, рыцаря из Ла-Манчи сражаться с ветряными мельницами, а капитана Лемюэла Гулливера – отправиться в плавание.

В самом деле, история России, по крайней мере в ХХ веке, имеет очевидно циклический характер: 1913 – 24 годы, «революция», завершившаяся ликвидацией монархии; 1925 – 36 годы, «модернизация», завершившаяся установлением режима личной власти И.В. Сталина; 1937 – 48 годы, «экспансия», завершившаяся установлением контроля над странами Восточной Европы; 1949 – 60 годы, «революция», апогеем которой послужило устранение И.В. Сталина с политической «сцены»; 1961 – 84 годы, «модернизация», символом которой явились так называемые «косыгинские реформы»; 1973 – 84 годы, «экспансия», завершившаяся войной в Афганистане.

Тот же сценарий можно было наблюдать и в пост-советский период: «перестройка» 1985 – 96 годов, апогеем которой стало отстранение КПСС от власти и ликвидация СССР, а также «стабилизация» 1997 – 2009 годов, символом которой является правление В.В. Путина, а реальные последствия или непредвзятая оценка ещё впереди. Теперь, в 2010 году, судя по множеству косвенных, но хорошо интерпретируемых признаков, к числу которых относится и предполагаемое сооружение в самом центре Парижа Российского духовного и культурного центра, снова наступает период "экспансии", на знамени которой хорошо заметен лозунг "Россия вперёд!", прозвучавший, как говорится "на самом высоком уровне".

Стоит, однако, иметь в виду, что точно такой же период «экспансии» уже можно было наблюдать в 70-е годы только что прошедшего века: собственно говоря, именно в этот период СССР превратился в «державу», являющуюся одной из «сторон» глобального стратегического конфликта, вследствие чего проблема «конкурентоспособности» и признания на международной «сцене» приобрела ключевое значение. Тем не менее, к началу 80-х эта «экспансия» выдохлась и даже провалилась; тут уже можно говорить и о «судьбах России», и о пороках системы, и о вырождении режима (точнее, «правящей элиты»), и о неудачах отдельных «клик» или конкретных лиц.

Как видим – ничего страшного или даже особенного: затея со строительством ЦРДК в городе Париже – тоже, скорее всего, лишь очередное проявление хорошо нам уже знакомой «нуминозной стихии», однако не в форме паранойи или какой-нибудь "исторической миссии", как у рыцаря из Ла-Манчи,  но как сравнительно безобидное, отчасти даже благотворное циклотимическое расстройство у капитана Лемюэла Гулливера; денег, конечно, жалко (лучше бы пенсии старикам увеличили), но против "законов истории" или сценариев социетальной динамики не попрёшь.

Это тоже пройдёт, хотя не сразу и не навсегда, главное – проследить, чтобы инициаторы «проекта» не навредили ни себе, ни кому-нибудь другому. Тут, впрочем, беспокоиться особенно не о чем: «конкретные ребята», которые будут заниматься сначала строительством, а затем обслуживанием помянутого Центра, особенных глупостей не наделают, тем более что определённый опыт в этой области, связанный с возведением и эксплуатацией очень похожего «объекта» в городе Западный Берлин, у них уже есть.


 

кепка

сапгир vs холин

Once upon a time, читая Станислава Лема (какое-то из «Путешествий Йона Тихого»), я впервые наткнулся на образец семантически замкнутой речевой конструкции – далее СЗРК; это было извлечение из какой-то вымышленной энциклопедии, которое выглядело приблизительно так: сепульки см.: сепулениесепуление см.: сепулькарийсепулькарий см.: сепульки, иными словами, каждый из терминов получал значение через отнесение к другому, а совокупность отнесений в целом образовывала circulus vitiosus. Тогда я лишь посмеялся, однако pattern запомнил  и потому легко его распознал, когда, читая Ивлина Во (какой-то из романов его тетралогии о британском "high society"), в одной из придуманных им «тусовок» лондонской богемы наткнулся на контроверзу «Парснип vs Пимпернелл», а позднее, в одной из «тусовок» московской богемы, обнаружил и вовсе реальную контроверзу «Сапгир vs Холин»; ещё позднее, в «лихие 90-е», мне приходилось наблюдать контроверзу «Кулик vs Бреннер», а на симпозиуме «Пути России» буквально на днях – совсем уже свежую контроверзу, в которую, как оказалось, вовлечены практически все местные социологи.

Как я давно и хорошо понимаю, смысл подобных дискуссий примерно тот же, что и обнюхивание у собак, разглядывание у приматов или проверка документов для полицейского: распознание «своих» и экстерминация «чужих», т.е. поддержание социальных границ, разделяющих отдельные сообщества. Если «пассажир» плохо или совсем не знает, кто такие Кулик и Бреннер, тем более - зачем о них вообще разговаривать (Холин и Сапгир, Парснип и Пимпернелл, Имярек и Вахштайн ...ненужное зачеркнуть, нужное вписать), это, безусловно, «чужой»; если считает предмет дискуссии актуальным и важным – несомненно, «новичок»; и он только в том случае «свой», если ограничивается где-нибудь на исходе дискуссии одной - двумя невнятными репликами, ирония которых очевидна, однако неясно, в чей адрес направлена. Более того, любая, даже непредумышленная попытка верифицировать СЗРК, соотнося её с какими-нибудь общепризнанными эталонами, авторитетными суждениями или, тем более, хорошо наблюдаемыми феноменами, рассматривается как непрошеное и непростительное вторжение в интимную сферу.

Тот же самый принцип социальной идентификации, не исключено, сохраняется и на уровне общества как целого: сколько раз замечал, что в «этой нашей» стране, как бы она ни называлась, за любыми  повседневными несогласиями и размежеваниями хорошо просматривается некая базовая контроверза, которую я (с долей условности, понятное дело) представил бы так: «Спартак» vs «Динамо»; то же самое можно наблюдать в Испании («Реал» vs «Барса»), в Италии, в  Англии, словом – практически везде. В своей знаменитой книге «Язык птиц» Грасэ д’Орсэ утверждает, что так вообще устроено любое  действительно сплочённое общество, меняются только имена или символы коалиций – ну и, конечно, оппозиция или конфликт, вокруг которых выстраивается СЗРК. Мой былой коллега Г.А. Смирнов в своей «кандидатской» некогда попытался реконструировать логику, по которой выстраиваются подобные дискурсивные практики, оказалось, что конструкции вида «социология см.: versusversus см.: ИмярекИмярек… см.: социология», действительно, являются единственным способом конституировать систему с отношениями и связями.