January 28th, 2010

комод

трындёж

Летом только что минувшего года В. Подорога в ЦСИ на Зоологической улице сделал доклад о творчестве основоположников Московского методологического кружка (А. Зиновьев, М. Мамардашвили, Г. Щедровицкий), центральный тезис доклада (насколько я его понял, не факт, разумеется, что правильно) состоял в том, что помянутые мыслители сумели обнаружить в произведениях К. Маркса не только специфическую теорию общества или политическую идеологию, но и достаточно эффективную стратегию интеллектуальной рефлексии, которую они идентифицировали как "системный подход". Надо заметить, что стратегия эта никогда не была артикулирована и кодифицирована как "инструкция по эксплуатации" или некий свод "заповедей", на практике она всегда оставалась глубоко персональным искусством, которому обучались не по монографиям или учебникам, а в реальных (и очень жестких) дискуссиях с оппонентами, очень похожих на те, какие моделируются в диалогах Платона; сегодня дискуссии, которые устраивались на семинарах ММК, в особенности - у Г.Щедровицкого, мы бы назвали "тренинг" или даже "инициатическая практика",  именно это искусство (art-&-kraft в буквальном смысле термина), а не какую-то формализованную доктрину того, как правильно мыслить, и называли "методология". Вот чего мне фатально не хватает сегодня - востребованности пресловутых "серых клеточек", т.е. реальной интеллектуальной (научной или практической) проблемы и, соответственно, диалога с её реальным субъектом, вместо этого какое-то  непонятное "искусство для искусства", бесконечное самодовлеющее коллекционирование "фактов", которые неизвестно, что означают и для кого или почему важны, только и удаётся чуть-чуть отдышаться, когда работаю с дипломниками и аспирантами или кого-нибудь консультирую; между прочим, коллеги "за рубежом", насколько я знаю, работают совершенно иначе.
комод

литература

Говорят, будто бы герой драмы А.Н. Островского "Гроза", муж страдалицы Катерины Тихон, после её самоубийства поначалу запил, потом, оклемавшись, уехал в СПб., где поступил в университет. При этом он, как часто бывало и в те времена, и позднее, и не только в России, переменил имя - назвался Родионом Романовичем Раскольниковым. О дальнейшем развитии событий мы знаем из романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"; если у кого трудности с индивидуацией, то это надолго.   

(около 1997 года)