?

Log in

No account? Create an account
Андрей Игнатьев
exercises in theoretical sociology: шмиттеана 
6th-Nov-2017 07:56 pm
комод
другим очень важным открытием, которое тоже отформатировало предмет моей теперешней аналитики, была так называемая "политическая теология", сначала по версии Карла Шмитта, а вслед за тем и Эрнста Канторовича: случилось это в 1992 году в Чикаго, где я был как Rockefeller post-doctoral fellow, жил я тогда в apartment-building у самой границы кампуса University of Chicago, там же располагался большой и очень хороший книжный магазин, имевший какое-то неясное для меня отношение к близлежащей семинарии, однажды в этом магазине у кассы, где выкладывали новинки, я увидел тоненькую серую книжечку, этакую тетрадку, на обложке которой было незнакомое мне имя и такое же новое для меня выражение "Political Theology", которое заинтриговало, потому что к этому времени у меня сформировался достаточно стойкий интерес к феноменам, пограничным религии и политике

к этому времени у меня уже был некоторый опыт аналитики радикальных политических движений (статья "Ценности науки и традиционное общество" в журнале "Вопросы философии", участие в семинаре, который А.А.Галкин в 1989 году затеял на базе ИОН при ЦК КПСС, кое-какое знакомство с литературой вопроса), поэтому я практически сразу же заметил характерный вообще для работ Карла Шмитта разрыв между чисто юридическим концептуальным аппаратом, который он использует (или даже интеллектуальной традицией, в которую он пытается вписаться), и экстра-юридическими эмпирическими референтами его суждений: понятно же, что чрезвычайное положение вовсе не предмет выбора, оно наступает, а не объявляется, и суверен вовсе не тот, кто априори имеет право его объявить, а тот, кто сумел апостериори с ним справиться, пусть даже стреляя наугад по толпе, рассуждения Шмитта о суверенитете либо чисто идеологическая конструкция, либо и вовсе попытка заклясть стихию

одно, впрочем, не исключает другого: такого сорта разрыв между предметами личного опыта и средствами его концептуализации ("сопротивление теории", как этот эффект сильно позднее определил Пол де Ман), а соответственно - наделение аналитики функциями апологетики или критики, "методологический солипсизм" и прочее в этом роде - признаки кризиса традиции, обычные на её исторической и географической периферии, своего рода "стокгольмский синдром" интеллектуала, который многое объясняет в наследии не только Карла Шмитта, но и таких его, казалось бы, антиподов, как советские "шестидесятники": кризис традиции становится поначалу очень мощным стимулом к её рационализации, а затем и к её превращению в диспозитив чисто политического конфликта, не обязательно даже явного

когда я пришёл с книжечкой Шмитта в Center for Transcultural Studies, к которому был приписан как post-doc fellow, его директор Benjamin Lee как-то так специфически улыбнулся, как будто я в чём-то существенном "прокололся" или признался, а затем достал с полки книгу "King's Two Bodies", ни об этой книге, ни о её авторе я прежде тоже ничего не слыхал, и категорически мне посоветовал её прочесть, в подзаголовке там, как теперь знают многие, есть тот же загадочный термин, но свою роль эта книга сыграла много позже, года три или четыре тому назад, когда я по разным причинам задался вопросом о предпосылках и сценариях формирования политических  институтов, в результате возник небольшой учебный курс для Св.-Тихоновского университета и ЦИР РГГУ, а также семинар, за неимением подходящей аудитории проводившийся в крипте одного из московских храмов, материалы этого семинара выложены на фейсбуке в группе "Введение в политтеологию", может, ещё будут востребованы someday

феномен чрезвычайного положения, разумеется, не был для меня чем-то новым и неизведанным, скорее, наоборот - за год до этого я, как и все бывшие советские люди, пережил такое положение въяве, потом, мне уже было хорошо знакомо понятие нештатной ситуации у инженеров-эксплуатационников, пограничной ситуации по Карлу Ясперсу, лиминального контекста, как его описывает Виктор Тёрнер, маргинальной личности по Э.Стоунквисту, а также некоторые другие, менее известные попытки концептуализировать кризис и транзит, сегодня к этому ряду я бы добавил книги Эрика Хофера и Рене Жирара, было также понятно, что с контекстами подобного рода как-то непосредственно связана конверсия, т.е. обращение человека к всяческого рода социальным мифам и к религии, поэтому книжка Шмитта позволила, наконец, завершить интеллектуальный паззл, для меня критически важный
This page was loaded Nov 20th 2017, 10:37 pm GMT.