?

Log in

No account? Create an account
Андрей Игнатьев
exercises in theoretical sociology: маленькая гофманиана 
5th-Nov-2017 08:07 am
комод
творчество Эрвина Гофмана я, как говорится, «открыл для себя» в далёком 1975 или 76 году, точнее не помню, когда впервые в жизни выехал заграницу навестить польскую родню, в каком-то большом книжном магазине наткнулся на книги со значком бесконечности на обложке, переводы всякого нового, но существенного в социальных науках

среди них была и книга Гофмана «Czlowiek w teatrze zycia codziennego», так, понятное дело, был назван перевод книги «Presentation of Self in Everyday Life», имени этого у нас тогда никто не знал, по крайней мере, я таких не встречал ни тогда, ни прилично позже, но я прочитал заглавие, затем краткую аннотацию на обороте, и сердце моё забилось: я понял, что это мой автор, даже старший товарищ, работы которого я непременно должен знать

читая и перечитывая Гофмана, я в конце концов понял, что в центре его внимания были почти исключительно ситуации, когда персональные и контекстуальные императивы действия расходятся (как оно у меня тоже часто случалось), вследствие чего их можно наблюдать по отдельности, а также выявлять и исследовать практики их согласования в разных конкретных случаях

понятно, что для Гофмана подобные «шизотипические» ситуации разрыва между актором и перформативным контекстом, как это обычно бывает на войне, на чужбине или в местах лишения свободы («хочу, но не могу» или «не хочу, но надо») вовсе не исключение, а правило (он ведь всё-таки второе поколение иммигрантов, известное своей негативной идентификацией с образцами и ценностями контекста), и что на практике в таких ситуациях чаще всего используются какие-то стандартные уловки, которые становятся эксклюзивным предметом исследования в его поздних работах

комментаторы, однако, это обстоятельство достаточно часто забывают или упускают из виду, вследствие чего трактуют аналитику Э.Гофмана в традициях классической социологии - как описание собственной внутренней структуры перформанса, т.е. какого-то универсального нормативного порядка, обязательного для любого участника интеракции

то есть, по Э.Гофману, социальный порядок, который структурирует повседневное действие, имеет три уровня: персональный, контекстуальный и переходный, на манер виннекотовских interstitial объектов, который связывает индивида с его желаниями и контекст с его текстурой, этот переходный уровень Гофман, собственно, и определяет как interactional order, в контексте курса по социологии религии, который я читал в РГГУ, его вполне можно отождествить с идентичностью, хабитусом и всякого рода диспозитивами, маской в том числе

иными словами, interactional order поддерживается не потому, что таков консенсус действующих субъектов, и не потому, что их к этому вынуждает перформативный контекст с его образцами поведения, понятиями и ценностями, а потому, что эти субъекты так устроены, такими их создал Бог, природа и условия социализации, при желании такой подход вполне можно рассматривать как диковинный и периферийный извод кантианства

у Гофмана, как у всякого исследователя, были, конечно, любимые темы, самая главная из них - блеф, т.е. действие, которое предполагает как своё необходимое условие достаточно успешную имитацию interactional order, специфического для ситуации, иллюзию которой предполагается создать, слышал от знающего человека, будто он был завзятым и успешным игроком в покер

на практике такая имитация предполагает, что субъекту действия известен алгоритм, который позволяет убедительно воспроизводить interactional order, необходимый для создания иллюзии, этот алгоритм, собственно, Гофман и определяет как фрейм

намедни слышал в криминальной телехронике фразу «Для того, чтобы выманить у пострадавшей деньги, злоумышленники разыграли перед ней целый спектакль», фабула этого спектакля и есть фрейм, у профессиональных мошенников есть даже специальный лексикон для обозначения наиболее ходовых фреймов

по Гофману, человек в повседневной жизни в основном занят именно устройством таких вот спектаклей, обеспечивающих социальное признание, сложившийся interactional order только упрощает эту задачу, позволяя воспользоваться готовыми фреймами

очень похожую стратегию, предполагающую реконструкцию фрейма и целенаправленное воспроизводство какого-то специфического interactional order, приходится использовать педагогу, обучающему сценическим искусствам, именно таким педагогом, кстати, был Сальери, отсюда уже знаменитое "звуки умертвив,... поверил я алгеброй гармонию" и прочие ужасы

по сути дела, Эрвин Гофман является основоположником third stream в социологии, наряду с программами Вебера и Дюркгейма, т.е. традиции, заведомо исключающей редукцию партикулярного «хочу» к универсальному «надо», которую первые две имплицитно предполагают, у Бергера с Лукманом этот принцип, а соответственно - акцент на феномене идентичности выражен куда менее внятно

его главное достижение, однако - революция в области социологического нарратива: автор уже не столько что-то доказывает своей публике, сколько её в чём-то убеждает, и не ссылками на документы и прецеденты или общепринятыми фигурами риторики, как ораторы в судебном процессе, а собственным уникальным вербальным перформансом, безупречным исполнением роли человека, который действительно видел и пережил всё то, о чём пишет и думает

у нас о чём-то подобном думал В.А.Ядов в совсем уже молодые годы, когда пытался изобрести «социологию личности», именно он, кстати, позднее инициировал ряд исследований, посвящённых феномену идентичности, и даже позволил мне прочитать небольшой курс «Социальное конструирование идентичности» в ГАУГН, в этом же направлении небезуспешно двигалась Н.Ф.Наумова, но если бы я готовил учебный курс «Введение в социологию Эрвина Гофмана» теперь, я бы для начала непременно познакомил студентов с пресловутой «системой Станиславского», потому что она ключ к этой социологии

социология Эрвина Гофмана, как, впрочем, и любая другая, отнюдь не универсальна: есть контексты, в которых она чересчур сложна, чересчур субъективна или предполагает недопустимо циничную концепцию человека, и есть контексты, в которых ей попросту нет альтернативы, например, при исследовании кризисных и транзитивных ситуаций, маргинальных субкультур или «теневых» практик, которыми, собственно, Гофман в основном и занимался

во всяком случае, для человека, практикующего или консультирующего negotiations с какими-либо "трудными" партнёрами (делинквентами, конкурентами, политическими оппонентами, прижимистыми покупателями, террористами и прочей подобной публикой), знакомство с работами Эрвина Гофмана, на мой взгляд, куда важнее и полезнее, нежели подготовка в области психологии
Comments 
5th-Nov-2017 06:48 am (UTC)
Столько раз себя била по рукам, начав применять Гофманна - потому что применить Гофмана в том понимании, как Вы описываете, и описываете по мне четче не получится, с высокой вероятностью означает вызвать раздражение у большинства редакторов. Потому что его подход в концептуализации связи науки и общества такое зеркало, что да. Текст про подходы к евгенике в странах ЦВЕ был первично концептуализирован в терминах гофманновского театра, потом я поняла, что и Бхаскар меньше раздражения вызовет. Но вот в тексте про сравнение болгарской и чешской евгеник для Института Хердера хочу прям дать себе свободу и использовать Гофмана - евгенисты и их оппоненты как аниматоры национальных проектов, и каким разным может быть вакуум на месте кибитцинга.

Edited at 2017-11-05 06:50 am (UTC)
5th-Nov-2017 06:57 am (UTC)
простите великодушно, что не участвовал в обсуждении Вашей статьи на Academia.edu: всякие личные обстоятельства помешали
5th-Nov-2017 07:01 am (UTC)
Статья про гражданскую религию должна выйти на следующей недели - сразу пошлю Вам копию, само собой благодарность внутри текста зашита. Я сейчас сижу в обнимку с историей катехизма и образования - чтоб расширить этот же текст для книги. Удивительно, как Французская революция отмаппировала политику в сфере здравоохранения у чехов - как творчески (я без иронии почти) они переработали опыт культа разума и высшего существа.
This page was loaded Nov 20th 2017, 10:39 pm GMT.