?

Log in

No account? Create an account
Андрей Игнатьев
страницы из дневника: Ljubljana, 2017 
20th-Aug-2017 12:32 pm
комод
20.06.2017. сообразил, что моим читателям надо уже пояснять, что такое "заметки френолога": когда-то в русской и потом советской литературе существовал такой жанр, заметки фенолога, этакие сентиментальные наблюдения за природой, в этом жанре отметились и выдающиеся литераторы, и малозаметные публицисты, мои заметки френолога тоже сентиментальные наблюдения за природой, только что природой человека, для практикующего блогера жанр вполне естественный, что же до самого термина, то френолог это по-старому людовед, но без погружения в глубины и фанатизма, чистая феноменология, так сказать, классиком жанра, безусловно, является великий русский поэт и мыслитель Козьма Прутков, коему я давний убежденный поклонник

предметной области, в которой я пытаюсь работать уже долгое время, попросту не существует, точнее, она очень похожа на виртуальное (надеюсь, пока) государство курдов: какие-то фрагменты можно найти у социологов, по большей части у представителей разных маргинальных ответвлений феноменологической социологии, какие-то у психоаналитиков, культурантропологов и теоретиков коучинга, какие-то можно у теоретиков театра, какие-то в области, которая там у них называется discource analysis и нигде целиком, для этой гипотетической области даже трудно придумать определение предмета, а это очень плохой симптом

выйдя с женой на прогулку и на рынок за фруктами, долго и горячо обсуждали давешнюю мою заметку о виртуальной предметной области, которую я долгое уже время пытаюсь сконструировать, выпивши кофе, пришли к выводу, что, возможно, стоило бы попробовать написать статью с критическим разбором книги Ульриха Бека "Общество риска", потому что его подход к исследованию и моделированию феномена в значительной степени антипод моего

то есть, понятно, что этим феноменом является ситуация кризиса, трактуемая как специфический перформативный контекст, в котором приходится действовать индивиду, знаю про это невероятно много, оттого могу дискутировать с кем угодно, кто выходит на эту проблематику, но вот сконструировать автономную предметную область пока не выходит

много лет назад у покойной Нины Наумовой был аспирант, который изучал обычаи тундровых оленеводов где-то крайнем северо-востоке, не помню, были это чукчи, ненцы, юкагиры или еще какие-нибудь палеоазиаты, не понимаю, почему это была социология отклоняющегося поведения, а не обычная культурантропология, и не знаю, что с этим человеком стало потом, может, сейчас он знаменитость какая, с подачи Нины мы разговорились, и я довольно быстро убедил коллегу, что все эти странные обычаи, о которых он мне рассказывал, вовсе не отклоняющееся поведение, а специфическая норма (позднее сказал бы "субкультура"), функциональная в тех экстремальных перформативных контекстах, в которых проходит жизнь тундрового оленевода, со временем стал понимать, что такие контексты, собственно, и есть кризис как таковой

как особый перформативный контекст, кризис, конечно, идентичен тому, что обычно именуют "фронтир", собственно, это и есть фронтир, только во времени, а не в пространстве

исследование и моделирование таких контекстов затруднено тем обстоятельством, что у них нет никакого собственного "номоса", как сказал бы Карл Шмитт, или "онтологической рациональности", как сказала бы Нина Наумова, никакого заранее установленного безличного закона, который надо только выявить и исполнить, взамен этой рациональности, как бы уже заложенной Творцом а изучаемый объект, приходится конструировать стратегию, которая позволяет успешно совладать с кризисом
This page was loaded Nov 22nd 2017, 10:12 pm GMT.